1+

Дитя цветов

Фотограф:Екатерина Недеснова
За свои 56 лет Львовский хиппи Алик Олисевич не раз попадал в сложные ситуации, подвергался преследованию КГБ и постоянному общественному непониманию, но при этом он не потерял веру в людей и в три истины настоящего хиппи: мир, свободу и любовь.

Хотел быть похожим на Иисуса, а стал хиппи

Когда мне было 10 лет, я прочел в журнале «Вокруг света» большой репортаж о хиппи из Сан-Франциско. Разглядывая фотографии и вчитываясь, я понимал: это мое, ведь в детстве, как это не смешно, хотел быть похожим на Иисуса. Чем больше познавал идеологию хиппи, тем больше чувствовал родство с этими ребятами. Хотелось жить не так, как старшие, которые воспитывались на лжи. Я сам искал хиппи. Они не всегда принимали меня, совсем еще мальчика, но я рос, находились новые знакомые. У меня к тому времени уже были достаточно длинные волосы и классные потертые «левисы», которые были билетом в мир свободы.

После окончания 7 класса я впервые путешествовал автостопом. Мне было всего 14, и мы вместе с моим старшим другом отправились через весь Союз в Прибалтику. У него уже был паспорт, а у меня – только свидетельство о рождении. В Литве меня поймала милиция и отправила в Вильнюс, где я просидел 2 недели в специальном распределителе. Потом посадили на поезд домой, где меня должна была забрать уже наша милиция, но мне удалось сбежать. Эти первые впечатления не сравнятся ни с чем. Ты стоишь на трассе, а машины останавливаются одна за другой, тогда водители еще так не боялись брать попутчиков, как сейчас.

4+

С тех пор я ездил по стране все чаще, и чем больше километров наматывал, тем больше новых знакомств завязывал. Со временем у меня появились друзья в Риге, Вильнюсе, Таллине, Каунасе, Москве. В последний раз я ездил автостопом в 93-м году в Польшу, где мы прибились к компании хиппи и оттуда поехали в Прагу, Дрезден, Берлин, Магдебург. Понятное дело, все это делалось нелегально, никаких виз у нас не было.

Наверное, самой памятной для меня стала поездка в Каунас. Это было несколькими месяцами позже истории с Ромасом Калантой – 19-летним литовским диссидентом, который облился бензином и поджег себя. Этим поступком он хотел показать, что не может дальше жить в оккупированной советами Литве. Атмосферу, которая царила тогда в Каунасе, забыть невозможно.

40 сантиметров свободы

В хипсовых кругах меня знают как Woody Child, это имя со мной уже много лет, еще мне приятно слышать, когда нас называют «дети цветов». Я сразу вспоминаю 70-е, брезентовые штаны с сумасшедшим клешем до 40 сантиметров, яркие, вызывающие рубашки. Все вещи мы шили сами, а потом изрисовывали их узорами и цветами. Главная особенность одежды хиппи – ее неповторимый стиль. Каждый придумывал себе костюм как очередную роль.

Сейчас одеваюсь в основном на секондах, еще друзья иногда могут что-то подбросить, «цивильное» не ношу принципиально. Только ради прикола. В последний раз я одалживал фрак и рубашку из костюмерной театра в честь вручения премии и на день рождение тещи, чтоб постебаться. Для меня это шоу и главное, что людям весело.

Я делаю из своей жизни театр. Люди привыкли себя «консервировать», а я наоборот. Мне 56, а я чувствую себя на 20. Я всегда предпочитал проводить время в молодых компаниях. Не важно, что для них хиппи – это стиль одежды, а не идеология. Все равно, это индикатор и признак того, что человеку не комфортно в этом дебильном обществе. Я не из тех, кто будет ворчать: «Вот, мы были…сознательное поколение…». Зачем? У нас были свои причины бунтовать, у них – свои. Хотя, стоит признаться, что относятся ко мне и сейчас достаточно неоднозначно. Даже молодежь. Могут смеяться, тыкать пальцами. Я смотрю на них и думаю: ну и чем они отличаются от тех же примитивных комсомольцев?

3+

От Доминиканки до Вирменки

Многие говорят, что в Украине были только отголоски хиппи-культуры, но это не так. Мы с друзьями выдали два больших альманаха «Хиппи во Львове», и у нас осталась еще уйма необработанной информации. Несмотря на давление партийного аппарата и преследования, хиппи во Львове было много. В центре города было несколько точек: чаще всего собирались на ступеньках Доминиканского собора, на «Пляце» (тогдашняя площадь Галана), позже открылось кафе «Нектар», куда и перекочевала молодая богемная публика. Мы всегда сидели там на первом этаже, поскольку подвал был платным.

Летом 1979-го открылось еще одно культовое место – кофейня «Вирменка». Она стала, наверное, самым долговечным на постсоветском пространстве местом для хиппи, панков, байкеров, художников и неформалов. Мы делали там кофе на песке, выходили на улицу, пели под гитару. Очень часто приезжала милиция и разгоняла нас, но мы все равно возвращались. Завсегдатаем «Вирменки», к примеру, был Кузя из «Братьев Гадюкиных». Даже сейчас случается, что не видел человека лет двадцать – он пожил где-то в Канаде или США, у него пять детей, и вот он приезжает, и первым делом – сюда.

2+

Так сложилось, что у меня нет детей. В те времена, когда меня в любой момент могли посадить или убить, я больше всего не хотел подвергать опасности свою жену или оставить ее с ребенком, а сейчас уже и не хочется. Воспоминания свои передаю благодаря встречам, книгам и фотографиям. У меня уже насобиралось 20 огромных альбомов. Ко мне часто за этими фотографиями обращаются с телевидения и прессы, но, на самом деле, делаю я это исключительно для себя, просто так. В этом и разница между хиппи и обывателем.

Быть человеком

Со мной всегда были проблемы. Моего отца постоянно донимали соседи: как ты это допускаешь? Ему часто приходилось забирать меня из участка, но он относился ко мне с пониманием и очень опасался за мое будущее, ведь они с матерью пережили все ужасы Второй мировой. Он мог меня не понять до конца, но относился ко всем моим выходкам толерантно, жаль, что мы начали с ним говорить об этих вещах слишком поздно.

5+

Снова почувствовал себя человеком я аж в 1987 году, когда началась перестройка и политика гласности. Тогда мы создали пацифистскую группу «Доверие» (такие уже существовали в России, Белоруссии) и начали проводит мирные акции против войны в Афганистане. Нас было около 30 человек. Благодаря этой деятельности я познакомился с Вячеславом Черноволом, братьями Горынями. Так я стал на путь правозащитника и снова почувствовал в себе силы и свободу.

С театром по жизни

Я был тяжелым подростком, поэтому пошел после 8 класса учиться к таким же «проблемным» в ПТУ, там я получил образование слесаря-ремонтника. Это уже в те времена давало мне определенную финансовую независимость – тридцать рублей стипендии хватало на многое.
Настоящая же работа началась в 17 лет – я стал монтировщиком сцены в театре Прикарпатского военного округа, пробыл там полгода, а потом уволился, чтобы поехать с друзьями автостопом по Советскому Союзу.

Потом пошел во Львовский институт прикладного и декоративного искусства, где 8 лет проработал натурщиком. Обычно ты 45 минут позируешь и 15 – отдыхаешь, это не так скучно, как может показаться. Для меня это было своего рода медитацией. Потом на одном из партийных съездов прозвучала моя фамилия, выяснилось, что я не был студентом и комсомольцем, и после на кафедру рисунка пришла бумага. Как сейчас помню: «Просим рассмотреть вопрос о целесообразности того, чтобы ставить на постановку товарища Олисевича, так как он своим видом и убеждениями не способствует развитию у советских студентов правильного понимания социалистического образа жизни».

6+

Вскоре после этого мне перестали давать работу, приходилось перебиваться где попало, и когда я в 1984-м услышал, что после реставрации открывается Оперный театр и нужно много работников, я сразу же пошел туда. С тех пор вот уже 30 лет я работаю там мастером по освещению и мысль о том, чтобы сменить работу, меня не посещала. Честно, я не понимаю тех людей, которые за год меняют пять работ. Это означает, что человек либо не умеет приживаться в коллективе, либо ему просто пофиг на работу. Если бы не проблемы в Институте, наверное, до сих пор бы там работал.
Я часто шучу: «Иду на работу, как в театр, а в театр – как на работу». У нас там каждый день что-то новое. Вот недавно был с концертом Юрий Шевчук, мы с ним познакомились, и я подарил ему наш альманах «Хиппи во Львове». Он ведь тоже в 80-х общался с хиппи.

Все актеры меня знают. Но у нас есть несколько классов: солисты оперы, балет, хор и так далее. Вот и получается, что балетчики тусуются только с балетчиками, а хористы с хористами. За 30 лет я уже выучил репертуар на память. До мелочей знаю, где и какое освещение нужно включить. Физически это не сложная робота, но скрупулезная. Тут, как и при работе натурщиком, я выключаюсь, думаю о чем-то своем и медитирую. Кроме того, благодаря гибкому графику, у меня остается много времени для себя. Как правило, работать начинаю с 4 и до 9 часов. Понедельник у нас выходной, вторник и среда – репетиционные дни, поэтому тоже часто нерабочие. Раз в год у меня есть месяц отпуска, в это время стараюсь путешествовать. Хоть я и объездил много городов и стран, до сих пор мечтаю побывать в Сан-Франциско и на Гоа – культовых для хиппи местах.

7+

О своей жизни я не жалею, рад, что так ее прожил. Не все ведь упирается в ребенка или работу – все упирается в свободу, а этого мне хватает, поэтому я счастливый человек.

Количетво просмотров: 1991